Гибридный режим
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Гибри́дный режи́м — смешанный тип политического режима, возникающий на основе авторитарного вследствие незавершённого демократического перехода[1]. Гибридные режимы сочетают в себе автократические черты с демократическими, то есть в них одновременно могут проводиться политические репрессии и легальная политическая борьба. Термин «гибридный режим» обязан своим существованием полиморфному взгляду на политические режимы, противостоящему дихотомии автократии или демократии[2]. Гибридные режимы характерны для ресурсных стран (петрогосударств). Такие режимы устойчивы и живучи[3].
Западные исследователи, анализирующие гибридные режимы, обращают внимание в основном на декоративность демократических институтов (выборы не ведут к смене власти, разные СМИ вещают одно и то же, «оппозиция» в парламенте голосует так же, как и правящая партия и т. д.), из чего делается вывод о том, что в основе гибридных режимов лежит авторитаризм, однако гибридные режимы также имитируют диктатуру, имея при этом относительно более низкий (точечный) уровень насилия[3].
История
[править | править код]Третья волна демократизации привела к появлению гибридных режимов, которые не являются ни полностью демократическими, ни полностью авторитарными. Ни концепции нелиберальной демократии, ни концепции электорального авторитаризма не описывают эти гибридные режимы в полной мере[4].
С конца холодной войны подобные режимы стали самыми часто встречающимися среди недемократических[5]. Окончанием процесса трансформации авторитарных режимов, когда происходит либерализация, появляются ограниченные тем или иным образом выборы, всегда предполагалась полноценная либеральная демократия, в то время как на практике в основном данный процесс замирал «на полпути»[6].
В отношении режимов, которые ранее называли «переходными» в 1980-х годах стал использоваться термин «гибридный режим», который укрепился потому что, по словам Томаса Карозерса[англ.], «Большинство „переходных стран“ не являются ни полностью диктаторскими, ни стремящимися к демократии, а по большому счёту их нельзя назвать и переходными. Они находятся в политически стабильной „Серой зоне“, перемены в которой могут не происходить десятилетиями»[1]. Таким образом, он заявил, что необходимо рассматривать гибридные режимы без предположения что они в конечном счёте станут демократиями. Эти гибридные режимы называли полуавториторизмом или электоральным авторитаризмом[6].
Одним из первых понятие «гибридный режим» использовал при анализе кадаровской Венгрии социолог Элемер Ханкиш[англ.][7].
Признаки
[править | править код]Признаки гибридного режима по Г. О’Доннелу, Ф. Шмиттеру, Л. Даймонду (исследовал отличия от полиархии[8]), Т. Карозерсу[англ.][1]:
- Наличие внешних атрибутов демократии (выборы, многопартийность, легальная оппозиция);
- Низкая степень представленности интересов граждан в процессе принятия политических решений (недееспособность объединений граждан, к примеру профсоюзов, или их подконтрольность государству);
- Низкий уровень политического участия населения;
- Декларативность политических прав и свобод (формально есть, фактически затруднённая реализация);
- Низкий уровень доверия граждан политическим институтам.
Странами с гибридными режимами в 2019 году считались Венесуэла, Египет, Турция, Индонезия, Тунис, Малайзия, Танзания, Уганда, Мексика, Сербия, Россия[9], Иран, Казахстан, Азербайджан и Белоруссия[10].
Типология
[править | править код]Существует масса различных терминов, описывающих конкретные виды гибридных режимов[1]:
- Режим с синдромом слабого плюрализма — регулярные выборы; высокий уровень конкуренции среди элиты; слабое политическое участие; коррумпированность элит. По мнению Т. Карозерса[англ.] на начало XXI века был характерен для таких стран, как Украина, Молдавия, Албания, Никарагуа, Эквадор, Непал, Таиланд, Мадагаскар, Сьерра-Леоне[1].
- Режим с синдромом доминирующей силы (Система с доминирующей партией, dominant-power politics) — наличие декоративных демократических институтов; слабая оппозиция; размывание границ между государством и правящей партией[1]. В работе (Suttner, R. 2006) такими странами названы: Россия (Единая Россия), Турция (Партия справедливости и развития), Сербия (Сербская прогрессивная партия), Словакия (Курс — социальная демократия), Черногория (Демократическая партия социалистов Черногории), Сингапур (Народное действие), Южно-Африканская Республика (Африканский национальный конгресс), Япония (Либерально-демократическая партия), Бангладеш (Авами лиг), Ангола (Партия труда), Зимбабве (ЗАНС — Патриотический фронт), Камбоджа (Народная партия).
- Делегативная демократия Г. О’Доннела — абсолютизация статуса президента как главы государства; наличие у него максимально широких полномочий; регулярное превышение им конституционных рамок; слабое политическое участие граждан. В качестве примеров Г. О’Доннел приводит такие страны, как Аргентина, Бразилия, Перу, Филиппины, Южная Корея. Ф. Закария отмечал что подобный тип режима был в России времён правления Б. Ельцина[1]. Для него характерно отсутствие плюрализма и низкий уровень участия граждан в политике[8].
- Диктобланда Ф. Шмиттера — у граждан есть индивидуальные политические права; многопартийная система; власть неподконтрольна гражданам. В качестве примера называются такие страны, как Кения и Кот-д’Ивуар[1].
- Демократура Ф. Шмиттера — регулярно проводятся выборы; нет реальной политической конкуренции. В качестве примера приводятся режимы 1980—1990 годов в таких странах, как Гватемала и Сальвадор.
Электоральный авторитаризм
[править | править код]Про электоральный авторитаризм или так называемые гибридные режимы писали разные авторы (Levitsky and Way 2002; T. Karl 1995; L. Diamond 1999; A. Schedler 2002), но этот феномен не нов и большинство авторитарных правительств, которые проводят выборы, не являются гибридами, а являются успешными, хорошо институциализированными авторитарными режимами[11]. Демократические элементы могут одновременно служить авторитарным целям и способствовать демократизации[6].
Электоральный авторитаризм означает, что демократические институты являются имитационными и из-за многочисленных систематических нарушений либерально-демократических норм по факту придерживаются авторитарных методов[5].
Электоральный авторитаризм бывает конкурентный и гегемонический, причём последний не обязательно означает нарушения на выборах[6].
А. Шедлер (Schedler) называет электоральный авторитаризм новой формой авторитарного режима, а не гибридным режимом или несовершенной (нелиберальной) демократией[6]. Электоральный авторитаризм может рассматриваться не только как гибрид демократии и авторитаризма, но и как самостоятельная форма правления, которая не является ни действительно демократической, ни полностью автократической, а имеет свои собственные механизмы легитимации и функционирования[12].
При этом чисто авторитарный режим не нуждается в выборах как источнике легитимности[13] при этом назначаемые по желанию правителя безальтернативные выборы не являются достаточным условием для того, чтобы считать проводящий их режим гибридным.
Проблемная демократия
[править | править код]Полноценные (либеральные) демократии строятся на таких ключевых вещах, как всеобщее избирательное право, свободные и справедливые выборы, проводимые на регулярной основе, более чем одна правящая политическая партия, многочисленные независимые СМИ, поддержка прав человека и беспрепятственный со стороны элит или внешних влиятельных фигур процесс принятия решений избирателями[14]. Отсутствие какого-либо ключевого элемента демократии позволяет классифицировать режим как проблемную демократию, самым распространённым видом проблемных демократий является нелиберальная демократия, термин предложен Фаридом Закарией[15] и схож с делегативной демократией, однако отличается от неё отсутствием конституционализма и публичной конкуренции[8].
История исследований
[править | править код]Исследователями проведён сравнительный анализ политических режимов во всем мире (С. Файнер 1970), в развивающихся странах (Almond and Coleman, 1960), среди латиноамериканских (Collier 1979) и западноафриканских режимов (Zolberg, 1966). Описаны типы недемократических режимов (Linz, 2000, первоначально опубликован в 1975 году и Perlmutter, 1981). Хантингтон и Мур (Huntington and Moore, 1970) рассматривают вопрос однопартийных режимов[2]. Хермет (Guy Hermet, Rose, & Rouquie 1978) исследует, как в таких авторитарных режимах проводятся выборы[2], которые являются номинально демократическим институтом[16].
Подробно исследовались также «гибридные режимы» (Diamond 2002), популярный термин[8] «конкурентный авторитаризм» (Levitsky and Way 2002) и «электоральный авторитаризм» (Schedler, 2006), а также то, как должностные лица, пришедшие к власти недемократическим путём, формируют избирательные правила (Lust-Okar and Jamal, 2002), институциализируют фальсификацию выборов (Lehoucq 2003, Schedler 2002) и манипулируют экономикой (L. Blaydes 2006, Magaloni 2006), чтобы выиграть выборы и оставаться у власти[16].
Ричард Снайдер показал, что устойчивость неопатримониальных режимов напрямую зависит от надёжности и протяжённости патронажных сетей. Наиболее уязвимы для кризиса режимы, где эти сети замыкаются на узком слое, сложившейся вокруг лидера правящей элиты. Межклановая борьба в условиях истощения государственных ресурсов при делегитимации верховной власти может приводить к поддержке протеста лидерами некоторых кланов с целью смены власти через опрокидывающие выборы или революцию[17].
См. также
[править | править код]- Список индексов свободы
- Авторитарная демократия
Примечания
[править | править код]- ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Подлесный Д. В. — Политология: Учебное пособие ХГУ НУА, 2016; стр.62-65/164
- ↑ 1 2 3 Jean-François Gagné — Hybrid Regimes . Дата обращения: 29 июля 2019. Архивировано 29 июля 2019 года.
- ↑ 1 2 Екатерина Шульман . Царство политической имитации . Дата обращения: 30 июля 2019. Архивировано 30 июля 2019 года.
- ↑ Matthijs Bogaards. 2009. «How to Classify Hybrid Regimes? Defective Democracy and Electoral Authoritarianism.» Democratization, 16 (2): 399—423.;
- ↑ 1 2 Andreas Schedler. ed., 2006. Electoral Authoritarianism: The Dynamics of Unfree Competition, Boulder, CO: Lynne Rienner;
- ↑ 1 2 3 4 5 YONATAN L. MORSE Review: THE ERA OF ELECTORAL AUTHORITARIANISM Архивная копия от 29 июля 2021 на Wayback Machine; World Politics; Vol. 64, No. 1 (January 2012), pp. 161—198 (38 pages)
- ↑ Лилия Шевцова — Россия: десять вопросов о самом важном, Московский центр Карнеги, 1997; стр.21/79
- ↑ 1 2 3 4 Клокава Анфиса Игоревна. Анализ теории гибридных политических режимов и их классификации . Молодой учёный №11 (197) март 2018 г.. Дата обращения: 2 сентября 2019. Архивировано 2 сентября 2019 года.
- ↑ Екатерина Шульман . Какой в России политический режим? Дата обращения: 30 июля 2019. Архивировано 6 января 2018 года.
- ↑ Розов, 2018.
- ↑ Барбара Геддес — Why Parties and Elections in Authoritarian Regimes?; Department of Political Science; UCLA; Los Angeles, California 90095-1472; Geddes@ucla.edu; March 2006
- ↑ Умланд, Андреас. Электоральный авторитаризм на постсоветском пространстве Архивная копия от 20 сентября 2021 на Wayback Machine // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры — Русское издание № 2, 2007 Архивная копия от 17 июля 2021 на Wayback Machine.
- ↑ Гудков Л. Природа «путинизма» // Вестник общественного мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2009. № 3. С. 13.
- ↑ Bogaards, Matthijs. How to classify hybrid regimes? (англ.). — 2009. — P. 399—423. — doi:10.1080/13510340902777800.
- ↑ Fareed Zakaria. The Rise of Illiberal Democracy (англ.) // Foreign Affairs : журнал. — 1997. — December (vol. 76, no. 6). — P. 22–43. Архивировано 19 апреля 2009 года.
- ↑ 1 2 Jeniffer Gandhi Political Institutions under Dictatorship (Cambridge UP, 2008)
- ↑ Розов, 2018, с. 38—39.
Литература
[править | править код]- Andreas Schedler — «The Politics of Uncertainty» (Oxford UP, 2013);
- Guy Hermet, Richard Rose, and Alain Rouquie (eds.). 1978. Elections without Choice. New York: Wiley.
- Beatriz Magaloni. 2010. «The Game of Electoral Fraud and the Ousting of Authoritarian Rule.» American Journal of Political Science, 54 (3): 751-65.
- Розов Н. С. Динамика гибридных режимов и устойчивость/хрупкость неототалитаризма // Полития : журнал. — 2018. — Т. 88, № 1. — doi:10.30570/2078-5089-2018-88-1-30-46.
Text is available under the CC BY-SA 4.0 license; additional terms may apply.
Images, videos and audio are available under their respective licenses.