Кристева, Юлия
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Ю́лия Стоянова Кри́стева (болг. Юлия Стоянова Кръстева, с болгарского на русский передача Крыстева; фр. Julia Kristeva; 24 июня 1941, Сливен, Болгария) — французская исследовательница литературы и языка, психоаналитик, писательница, семиотик, философ и оратор болгарского происхождения.
Биография
[править | править код]Родилась в Сливене, Болгария. С 1960-х годов живёт во Франции. Жена французского писателя и критика Филиппа Соллерса, одного из лидеров группы «Tel Quel». Мать троих детей.
Научная деятельность
[править | править код]Представительница постструктурализма. Ученица Ролана Барта, пропагандистка и истолковательница идей М. М. Бахтина. В сфере научных интересов Кристевой — семиотика, лингвистика, литературоведение, психоанализ.
Основоположница оригинальных теорий «революционного лингвопсихоанализа», интертекстуальности, гено- и фено-текста. Автор таких трудов, как «Семиотика» (1969), «Революция поэтического языка» (1974), «Полилог» (1977) и основополагающей статьи «Разрушение поэтики» (1967).
Помимо этого, Юлия Кристева ведёт активную общественную деятельность как феминистка и публицистка. Одна из главных тем Кристевой — исследование феномена женского как автономной цельной совокупности[3]. Она рассматривает женское начало не только как элемент гендерных программ, но и как автономное явление, которое близко формам неартикулированного, сокрытого, хтонического и священного. Кристева обращает внимание, что преобразование феномена женского ведёт к редукции чувства сакрального[4] — то есть к утрате внемонетарного элемента в культуре XX века.
Литературная деятельность
[править | править код]Автор нескольких романов. На русский язык в настоящее время переведён только один из них — «Смерть в Византии». В этом романе Кристева выступает, с одной стороны, как незаурядная писательница, являясь продолжательницей традиций «семиотического» романа, заложенных Умберто Эко. С другой стороны, она и в художественном творчестве не перестаёт быть мыслительницей. По замечанию культуролога А. Беспалова, «Кристева могла бы и не писать романы, поскольку её научные труды больше всего напоминают литературу, а в её литературе зачастую можно разглядеть черты научного трактата»[5][6].
Ю. М. Лотман, анализируя роман Эко «Имя розы», пишет: «Попробуем определить в одном предложении, чем занят Вильгельм Баскервильский в монастыре. Он занят расшифровками. И в прямом смысле — чтением закодированной рукописи, — и в переносном. То, что для других людей — молчащие предметы, для него — знаки, которые многое могут рассказать тому, кто поймёт их язык»[7]. Это же определение можно приложить и к главной героине романа «Смерть в Византии» — журналистке, расследующей череду непонятных убийств. А. Беспалов указывает, что не случайно главной героиней является женщина — это как бы «феминистическая реплика» в сторону романа Эко, зеркальным отражением которого является текст Кристевой[8]. По мере чтения романа перед читателем встаёт кристевская философская концепция современного мира, квинтэссенция которой выражена в следующей фразе: «Бес и тот сдох, остались только опиум и кокаин, эра масс-медиа — эра наркоманов» (Кристева 2007 :129). Здесь, по мнению А. Беспалова, мы находим «качественную постмодернистскую иронию по отношению к знаменитой формуле Ницше „Бог умер“»[9].
Если умер не только Бог, но даже и Бес, то современный мир предстаёт как пустыня, населённая людьми-роботами, «способными только к бесконечному пожиранию и выделению знаков Интертекста»[10]. Такие глубины скрываются, казалось бы, за незатейливым детективным сюжетом романа, издаваемого у нас в сериях «массового детектива».
В своей диссертации отечественный филолог Т. Амирян анализирует «Смерть в Византии» в качестве романа, находящегося одновременно между разными жанровыми канонами, создающего «среднее»/«серединное» романное пространство, в которое Кристева мастерски интегрирует собственные теоретические концепции. По мнению Амиряна, произведение Кристевой является примером «письма-реплики» в сторону современной массовой культуры: популярному параноидальному детективу противопоставляется модель депрессивного-меланхолического переживания истории. Это глубоко личный роман автора, где, несомненно, происходит формирование автофикционального письма.
Психоаналитическая деятельность
[править | править код]Участница семинаров Жака Лакана, после смерти мэтра Юлия Кристева, тем не менее, не вошла ни в одну из лакановских школ. Является титулярным членом Парижского психоаналитического общества (SPP)[фр.]. Возможно, что именно психоанализ можно назвать краеугольным камнем всей жизни и творчества Юлии Кристевой. Принципы анализа текстов, используемые исследовательницей, напрямую восходят к трудам Фрейда и Лакана (не говоря уже о собственных, оригинальных разработках Кристевой). И по сей день она является завсегдатаем круглых столов по психоанализу. Так, газета «Нувель Обсерватёр» опубликовала материалы дискуссии «Неделя 24 — 31 мая 2010: „Freud: le fond du débat“ Julia Kristeva et Michel Onfray répondent aux questions du Nouvel Observateur». Там, в частности, Ю. Кристева заявила, что психоанализ в XXI веке претерпевает радикальные перемены:
«Вслед за Прустом каждый анализант может сказать „Пациенты чувствуют себя ближе к своей душе… Чувства, будучи постоянным окружением для души, не являются её неподвижной тюрьмой, но скорее напротив, вселяют в неё порыв, позволяющий ей превзойти саму себя“. Психоанализ и предлагает не что иное, как реорганизацию и перманентную динамику психики <…> Медиа-идеологи утверждают, что поскольку жёсткий секс занял экраны, а слова „аутизм“ и „отрицание реальности“ получили место даже в политических баталиях, то сопротивление общества исчерпано и психоанализу больше делать нечего. Однако эти болтуны от психоанализа даже не понимают, что психическая жизнь не сводится к организмам, который вступают в половой акт; психоанализ слышит за этим возбуждение, боль, удовольствие, которые образуют сложную архитектуру ощущений, слов, мыслей, проекций <…> Говорят, что истерия исчезла. Чушь! Истерическое разделение между психическим возбуждением и его словесным представлением, постоянно обнаруживают себя в настоящем времени, в свободных ассоциациях и в динамике трансфера <…> Попытка демонтажа психоанализа направлена не против воображаемых идеалов, а на переоценку иудео-греко-латинского наследия, в котором психоанализ находит универсальную антропологическую открытость и интимность человеческого опыта, которому угрожает автоматизация. Сегодня царит настоящая асимболия, которая свидетельствует, с одной стороны, об упадке, а, с другой, о наступлении сенсуалистского коммунизма, который обещает гедонизм для всех. Эта волна, в которой СМИ находят удовольствие, угрожает цивилизации книг и слов. Дело за психоанализом».
В одном из последних интервью журналу Le Magazine Littéraire[англ.] Ю. Кристева поделилась неожиданными исследовательскими планами. Исследовательница решила обратиться к творчеству знаменитой актрисы О. Л. Книппер, проанализировав его в лингвопсихоаналитическом ключе. Кристева видит в этом высокий гуманистический смысл:
«Я уже давно преодолела тот возраст, в котором можно утешаться иллюзиями <…> и полагать, что жизнь вечна и не имеет измерения. Я отчетливо осознаю, что каждая моя книга, даже если успеет быть написанной, может оказаться последней, более того, — она окажется моим последним словом. В качестве такового „слова“ я бы хотела оставить после себя книгу об Ольге Книппер, русской актрисе, чья песнь жизни („chant de vie“) была спета на одном дыхании и поныне продолжает овевать нас своим чистым голосом, голосом сирен. Отзвуки этой песни я нахожу повсюду, во всех явлениях меняющегося мира»[11].
Хора
[править | править код]Юлия Кристева ввела понятие хо́ра (от др.-греч. χώρα) в психоаналитический обиход, заимствовав его у Платона (см. Khôra[англ.]), для обозначения первой стадии психического развития до вовлечения в стадию зеркала. Хора понимается как доисторическая стадия становления субъекта, когда опыт встречи с материнским телом происходит в доличностном и несимволизируемом пространстве субъекта.
Хорой мы называем невыразимую целостность субъекта, созданную влечениями и их застоями в их движении.Kristeva J., Le révolution du langage poétique. Paris: Seuil, 1974. P. 25
Кристева вводит это понятие в 1974 году в связи с «первичным процессом» у Зигмунда Фрейда, который управляет распределением и конденсацией энергий. Хора является «органической фазой языка», когда означающее и означаемое не существуют в разделённом виде, не образуют устойчивого канала обмена сообщениями между психическими инстанциями, который Фрейд называл принципом удовольствия.
Признание
[править | править код]Почётный доктор многих университетов Европы и США, член Британской академии.
- VIZE 97 Prize[англ.], Dagmar and Václav Havel Foundation (2008)
Критика
[править | править код]Одна из глав книги[12] Алана Сокала и Жана Брикмона «Интеллектуальные уловки» посвящена теме употребления математической терминологии в текстах Юлии Кристевой. В конце главы авторы резюмируют:
«В качестве заключения мы можем сказать, что наша оценка научных злоупотреблений Кристевой сходна с той, что мы дали Лакану. Мы констатируем, что в целом она обладает по меньшей мере смутным представлением о математике, на которую она ссылается, даже если она не всегда явно не понимает смысл употребляемых ею терминов. Но главная проблема, которую поднимают эти тексты, заключается в том, что Кристева никак не оправдывает значимость этих математических понятий в областях, которые она собирается исследовать — в лингвистике, литературной критике, политической философии, психоанализе — и причина тому, по нашему мнению, состоит в том, что никакой такой значимости нет. Её фразы более осмысленны, нежели фразы Лакана, но в поверхностности своей эрудиции она превосходит даже его»
По данным Болгарской комиссии, которая занимается раскрытием данных о работе граждан на спецслужбы в годы социализма, философ Юлия Кристева якобы сотрудничала с разведкой Болгарии. Согласно опубликованным документам, Кристева с 1971 по 1973 год была агентом Первого главного управления КГБ, которое занималось внешней разведкой. В то время она проживала во Франции. В документах спецслужбы она фигурировала под именем Сабина[13]. Сама Кристева это отрицает[14][15].
Библиография
[править | править код]- Кристева Ю. Душа и образ // Интенциональность и текстуальность. Философская мысль Франции XX века : сборник. — Томск: Водолей, 1998. — С. 253—277.
- Кристева Ю. Читая Библию // Интенциональность и текстуальность. Философская мысль Франции XX века : сборник. — Томск: Водолей, 1998. — С. 278—288.
- Кристева Ю. Знамения на пути к субъекту // Интенциональность и текстуальность. Философская мысль Франции XX века : сборник. — Томск: Водолей, 1998. — С. 289—296.
- Кристева Ю. Ребёнок с невысказанным смыслом // Интенциональность и текстуальность. Философская мысль Франции XX века : сборник. — Томск: Водолей, 1998. — С. 297—305.
- Кристева Ю. Силы ужаса: эссе об отвращении[англ.]. — СПб.: Алетейя, 2003. — 256 с. — ISBN 5-89329-620-6.
- Кристева Ю. Избранные труды: Разрушение поэтики. — М.: РОССПЭН, 2004. — 656 с. — ISBN 5-8243-0500-5.
- Кристева Ю. Смерть в Византии. — М.: АСТ, 2007. — 352 с. — ISBN 978-5-17-046122-6.
- Кристева Ю. Чёрное солнце: Депрессия и меланхолия. — М.: Когито-Центр, 2010. — 276 с. — ISBN 978-5-89353-326-2.
- Кристева Ю. Семиотика. Исследования по семанализу. — М.: Академический проект, 2013. — 288 с. — ISBN 978-5-8291-1458-9.
- Кристева Ю., Соллерс Ф. Брак как произведение искусства. — М.: Рипол-классик, 2019. — 192 с. — ISBN 978-5-386-13539-3.
Примечания
[править | править код]- ↑ Agence bibliographique de l'enseignement supérieur (France) Système universitaire de documentation (фр.) — Montpellier: ABES, 2001.
- ↑ Riding A. Correcting Her Idea of Politically Correct (англ.) // The New York Times / J. Kahn — Manhattan: New York Times Company, A. G. Sulzberger, 2001. — ed. size: 443000 — ISSN 0362-4331; 1553-8095; 1542-667X
- ↑ Clement C., Kristeva J. Le féminin et le sacré. Paris: Albin-Michel, 2015.
- ↑ Васильева Е. Феномен женского и фигура сакрального Архивная копия от 7 января 2017 на Wayback Machine. / Теория моды: тело, одежда, культура, № 42, зима 2016—2017. с. 160—189.
- ↑ Беспалов, 2009, с. 312.
- ↑ Эта особенность стиля Ю. Кристевой не всегда была понятна современникам. И. Ильин указывает, что «Недаром при переводе книги (имеется в виду „Семиотика“) на английский язык была оставлена только теоретическая часть: вся конкретика анализа была опущена, и не без оснований. Можно восхищаться виртуозностью анализа Кристевой как явлением самоценным самим по себе, восторгаться смелым полетом ассоциативности, но выявить тут какие-либо закономерности и пытаться их повторить на каком-нибудь другом материале не представляется возможным» (См.: Ильин И. П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. — М., 1996. — С. 139).
- ↑ Лотман Ю. М. Выход из лабиринта // Эко У. Имя розы. — М., 1989. — С. 474.
- ↑ Беспалов, 2009, с. 350.
- ↑ См.: Ницше Ф. Соч.: В 2-х тт. — М., 1990. — Т. 1. — С. 593.
- ↑ Беспалов, 2009, с. 351.
- ↑ Цит. по: Беспалов А. Divina: Жизнь и творчество Ю. Кристевой. — Екатеринбург, 2009. — С. 401.
- ↑ Жан Брикмон, Ален Сокал. Интеллектуальные уловки. Критика современной философии постмодерна Архивная копия от 28 декабря 2011 на Wayback Machine
- ↑ Философа Юлию Кристеву подозревают в сотрудничестве с КГБ Болгарии . «Горький». Дата обращения: 25 июля 2020. Архивировано 21 сентября 2020 года.
- ↑ Философ Юлия Кристева отрицает, что работала на КГБ . kp.ua. Дата обращения: 25 июля 2020. Архивировано 5 февраля 2021 года.
- ↑ "It's Just Not My Life — Julia Kristeva Responds - BLARB". BLARB (англ.). Архивировано 4 ноября 2018. Дата обращения: 2 ноября 2018.
Литература
[править | править код]- Амирян Т. Кристева и Кристева: опыт метадискурсивной конспирологии // Литература XX века: итоги и перспективы изучения. Материалы Восьмых Андреевских чтений. : сборник / под ред. Н. Т. Пахсарьян.. — М.: Экон-информ, 2010. — Т. 8. — С. 317—340.
- Беспалов А. Divina: Жизнь и творчество Ю. Кристевой. — Екатеринбург, 2009.
- Егоров А. Теоретическое наследие М. Фуко и Ю. Кристевой и динамика современных субкультур // Учёные записки Казанского государственного университета. — 1999. — Вып. 317. — (Философия).
- Николчина М.[болг.]. Значение и матереубийство. Традиция матерей в свете Юлии Кристевой / пер. с англ. З. Баблояна. — М.: Идея-Пресс, 2003. — ISBN 5-7333-0057-4.
- Тимофеева О. В. «Это без слов понятно из менструальной крови…» (Рец. на кн.: Кристева Ю. Силы ужаса. Харьков; СПб., 2003) // Новое литературное обозрение. — 2005. — № 72.
Ссылки
[править | править код]- Персональный сайт (фр.)
- Биография
- Тексты (англ.)
- Биография, библиография, ссылки (англ.)
- Парижское Психоаналитическое Общество (фр.)
- Holberg Prize (фр.)
- Кристева о Лингвистике (фр.)
- Лекция об Арто (фр.)
- Отвращение // Кристева Ю. Силы ужаса: эссе об отвращении[англ.]. — СПб.: Алетейя, 2003. — С. 36—67.
- Жест: практика или коммуникация? // Кристева Ю. Избранные труды: Разрушение поэтики. — М.: РОССПЭН, 2004. — С. 114—135.
| ||||
Тематические сайты | ||||
Словари и энциклопедии | ||||
|
Text is available under the CC BY-SA 4.0 license; additional terms may apply.
Images, videos and audio are available under their respective licenses.